Крайняя необходимость в уголовном праве

2. УСЛОВИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ

2.1. Условия правомерности крайней необходимости, характеризующие опасность

Как уже отмечалось, одним из обязательных условий правомерности причинения вреда при крайней необходимости УК РФ в ст. 39 относит наличие опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства. Относительно правильного и единообразного понимания содержания названного условия судебная практика и уголовно-правовая доктрина сталкивается с определенными трудностями.
Как отмечает А.В. Савинов , такие трудности обусловлены прежде всего тем, что уголовный закон не определяет ни источник, ни характер, ни степень опасности, ни само понятие опасности.
Так, в русском языке «опасность» понимается как «1) Способность причинить большое зло, несчастье, нанести какой-либо ущерб, урон; 2) Угроза бедствия, несчастья, катастрофы» .
Таким образом, в ст. 39 УК РФ говорится о реальной угрозе причинения вреда охраняемым законом социальным ценностям. Однако совершенно справедливо Ю. И. Ляпунов писал о том, что опасность «как категория социальной практики дуалистична» . С одной стороны, это категория гипотетическая, выражающая возможность, вероятность, угрозу возникновения или наступления в будущем при определенных условиях известных негативных явлений, событий, фактов, обстоятельств. В этом смысле опасность не сущее, а грядущее, т. е. она несет в себе субъективную окраску, как наше суждение, представление, вывод о возможности в будущем того или иного нежелательного явления. С другой стороны, опасность — категория объективная в том смысле, что в природе или социальном мире реально существуют определенные явления, которые в совокупности при определенном развитии причинно-следственных связей создают состояние реальной возможности наступления нежелательного результата или события.
Таким образом, опасность — категория объективно-субъективная, в которой объективное начало составляет, конечно, примат, исходный и определяющий базис . В этой связи при крайней необходимости нет смысла выделять такие условия, как «наличность» и «действительность» опасности.
Как отметил Н. Н. Паше-Озерский, момент «наличности» опасности при крайней необходимости заключен уже сам по себе в понятиях «крайняя» и «необходимость». Определение опасности как «наличной» (настоящей) излишне, ибо одинаково невозможно, немыслимо как устранение опасности уже миновавшей, так и опасности, грозящей в не определенном будущем. По этим же соображениям он не включает такое условие, как «действительность» (реальность) опасности . К этому следует добавить, что в отечественных исследованиях причинения вреда при крайней необходимости практически не акцентируется внимание на законодательно определенном признаке «непосредственно угрожающей» опасности.
В русском языке «непосредственный» определяется как «осуществляемый без посредников или промежуточных звеньев; направленный прямо на кого-либо или что-либо; личный, прямой» . Следовательно, опасность, непосредственно угрожающая личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, — это прямо направленная на указанные объекты уголовно-правовой охраны угроза (возможность) причинения вреда.
Примечательно, что зарубежная судебная практика также исходит из этого же признака опасности при крайней необходимости. Так, Дж. Флетчер приводит материалы уголовного дела «Кронк против США» (Cronck v. the USA), в котором суд отверг ссылку на состояние крайней необходи мости в действиях обвиняемых, кравших повестки о призыве на военную службу, полагая, что этим они ускорят окончание войны во Вьетнаме. В приговоре было указано, что состояние крайней необходимости имеет место только в случае «прямой и непосредственной опасности», которая в данном деле отсутствовала .
Поэтому, как отмечает А.В. Савинов самыми общими условиями грозящей опасности в состоянии крайней необходимости будут ее прямая направленность на охраняемые интересы и высокие характер и степень опасности. Это практически установить достаточно сложно, поэтому, как пишет И. П. Портнов, необходимо устанавливать опасность причинения существенного вреда, определение которого будет зависеть от конкретной обстановки, с учетом важности объекта, которому причиняется вред, и объекта, который был защищен, а также характера и степени причиненного вреда .
Вместе с тем, как верно отмечает С. В. Пархоменко, угрожающая опасность в законодательном определении понятия крайней необходимости никак не коррелирует с вредом, который может наступить в случае ее неустранения и который упоминается лишь при определении понятия превышения пределов крайней необходимости. Исправить такую ситуацию можно только одним способом — путем построения однозначного определения уголовно-правовой сути института крайней необходимости. Если она состоит в том, что в таком состоянии «один» вред охраняемым уголовным законом интересам причиняется для того, чтобы предотвратить наступление «другого», более тяжкого вреда, то как раз об этом и следует говорить в ч. 1 ст. 39 УК РФ.
Источниками грозящей опасности могут выступать действия человека (виновное и невиновное) либо физиологические и патологические процессы,
происходящие в организме человека (болезнь, голод и т. д.), либо действия иных факторов, не связанных с поведением человека. К последним относятся: технические средства, вышедшие из-под контроля человека, в том числе источники повышенной опасности (транспортные средства); вещества и предметы, представляющие опасность для окружающих; действия сил природы, различных стихий (пожары, наводнения, обвалы, оползни, паводки, ураганы, землетрясения, горные лавины и др.); нападения животных, коллизия обязанностей (например, одновременный вызов врача к двум больным) и др. При этом Т. Орешкина справедливо отмечает, что «перечень опасностей, создающих условия крайней необходимости, нельзя признать исчерпывающим в силу многообразия жизненных ситуаций, в которых речь
может идти об угрозе причинения вреда правоохраняемым интересам» .
Так, А.В. Савинов приводит такой интересный пример: «в цехе Красногорского маслосырозавода (Московская область) ночью из размороженной холодильной установки начал испаряться находившийся под давлением аммиак. Когда в компрессорной стал ощущаться сильный запах этого химического вещества и с территории начали убегать рабочие, дежурный машинист Т. спустил аммиак из испарителя холодильной установки в канализацию, непосредственно соединенную с рекой Полонкой, протекающей недалеко от завода. Аварийный сброс почти 30 кг аммиака повлек загрязнение реки и массовую гибель рыбы. Действия Т. были признаны судом как совершенные в состоянии крайней необходимости, так как выпуск аммиака в воздух в производственных помещениях повлек бы в первую очередь отравление многих людей и привел бы в негодность двухдневную продукцию маслосырозавода. Действиями Т. был предотвращен более значительный вред» .
Один из наиболее дискуссионных вопросов в правовой доктрине заключается в том, может ли лицо само себя поставить в ситуацию крайней необходимости. Иными словами, может ли предшествующее поведение причинителя вреда быть источником опасности? В науке доминирует позиция о том, что правовой исход в решении данного вопроса зависит от формы вины: если лицо должно и могло предвидеть возможную опасность своего поведения, то состояние крайней необходимости юридически исключается, ответственность наступает за причинение вреда по неосторожности. Если же лицо не предвидело и не могло предвидеть возникновение опасности в результате собственного поведения, то оно может
находиться в состоянии крайней необходимости при возникновении такой опасности .
Однако в литературе подчеркивается, что лицо, создавшее опасность правоохраняемым интересам собственным неосторожным поведением, а затем причинившее меньший вред для избежания большего вреда, действует в состоянии крайней необходимости .
В литературе обсуждался вопрос о том, должны ли действия человека, признаваемые источником угрожающей опасности, быть обязательно преступными или только общественно опасными. Как отмечает В. А. Блинников, при защите иных правоохраняемых интересов (например, гражданско-правовых, административно-правовых) причинение вреда объекту уголовно-правовой охраны не допускается. Иначе была бы «оправданная» возможность правомерного причинения уголовно значимого вреда при любом юридическом конфликте, что лишило бы институт крайней необходимости в уголовном праве всяческого смысла. Более того, при угрозе интересам, охраняемым, например, административным правом, также существует возможность правомерного причинения вреда — но только объекту административно-правовой охраны .
Рассматривая объекты уголовно-правовой охраны, подвергающиеся опасности при обстоятельствах причинения вреда в состоянии крайней необходимости, В. Н. Винокуров отмечает, что норма, предусмотренная в ч. 1 ст. 39 УК, регламентирует «два вида действий»: причинение вреда при устранении опасности правам и интересам других лиц, общества и государства и причинение вреда при устранении опасности собственным правам и интересам. В первом случае государство положительно относится к действиям лица, причиняющего вред в состоянии крайней необходимости, и желает, чтобы и в дальнейшем оно занимало активную позицию при сохранении прав граждан, общества и государства. Во втором случае отношение государства к подобным действиям нейтрально. Оценивая данное суждение, С. В. Пархоменко справедливо замечает, что в праве вообще, и уголовном в том числе, есть только две оценки правового поведения: правомерное и противоправное. Поэтому оба варианта поведения (действия) лица в состоянии крайней необходимости, которые называет В. Н. Винокуров, должны оцениваться государством однозначно как правомерные. Отразить различную степень социальной полезности указанных действий можно только путем правовой оценки, способной повлечь за собой различные положительные уголовно-правовые последствия, о чем в данном
случае ничего не говорится и говориться не может, поскольку в уголовном законе подобного рода ситуации могут оцениваться только как непреступные.
В зависимости от ситуации может быть и так, что опасность уничтожения одного и того же объекта в одной обстановке не угрожает причинением существенного вреда охраняемым интересам, в другой — наоборот. Так, наводнение угрожало смыть стог сена. В случае, если хозяйство имеет достаточный запас кормов для животных, потеря этого сена не будет угрожать существенным ущербом его интересам и не создаст тем самым условия крайней необходимости по его спасению. Напротив, если этот стог является единственным кормовым запасом, то его потеря создает угрозу причинения существенного вреда интересам хозяйства. Отсюда следует, что нанесение определенного ущерба третьим лицам (использование чужих транспортных средств, тягловой силы и др.) при спасении стога будет признано оправданным, так как совершалось в состоянии крайней необходимости.
С учетом изложенного представляется возможным согласиться с формулировкой ч. 1 ст. 39 УК РФ, предложенной А.В. Савиным : «Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом социальным ценностям в состоянии крайней необходимости для устранения непосредственной опасности причинения вреда правам или интересам личности, охраняемым законом интересам общества или государства, если такая опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов правомерности причинения вреда».
Такая формулировка позволит устранить указанные выше противоречия и проблемы понимания исследованного условия правомерности причинения вреда при крайней необходимости.

2.2. Условия правомерности крайней необходимости, характеризующие действия, направленные на устранение опасности

Условия действий по устранению опасности относится, как мы упоминали к одной из двух групп условий, при соблюдении которых вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, может быть признан непреступным.
Первое условие — опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другим путем без причинения вреда. Именно это условие и дало название этому институту. Если существовали иные способы устранения опасности, не связанные с нарушением чьих-либо прав и интересов, то лицо обязано было избрать именно эти способы. Вопрос о том, был ли данный способ единственным, крайним средством спасения от опасности, должен решаться сугубо индивидуально по каждому конкретному делу с учетом всех обстоятельств. Вполне возможно, что лицо, профессионально готовое к работе в экстремальных условиях, в сложной ситуации и сможет найти иной выход из опасного состояния, а человек, не обладающий специальными навыками и знаниями, не сможет этого сделать.
Крайняя необходимость, по общему правилу, может быть реализована путем действий, но в исключительных случаях — и путем бездействия. Например, когда лицо не выполняет свою обязанность по спасению менее ценного блага, а спасает более ценное. Например, когда врач, спасая больного, не является в суд для дачи свидетельских показаний.
Второе условие — вред, причиненный при устранении опасности, должен быть меньше вреда предотвращенного. Недопустимо причинение равного, а тем более большего вреда, чем грозивший. Не все государства, в уголовных кодексах которых предусмотрен данный институт, подобным образом решают этот вопрос. Так, в ч. 5 ст. 21 УК Испании говорится, что при крайней необходимости вред должен быть причинен не больший (т. е. может быть и равный), чем грозящий .
Прежде всего следует обратить внимание на то, что вред должен быть предотвращенным, а не предотвращаемым, т. е. если гражданин пытался устранить грозившую опасность путем причинения вреда охраняемым законом объектам, но по причинам, не зависящим от его воли и сознания, не смог этого сделать, то ссылаться на крайнюю необходимость как обстоятельство, исключающее преступность деяния, он не может. Ведь в этом случае пострадавшими оказываются два объекта. Но, без сомнения, мотив, которым руководствовалось лицо при причинении вреда — желание устранить больший вред, должен быть учтен при избрании вида и размера наказания как смягчающее обстоятельство.
Ряд авторов (В. Ф. Кириченко) высказывали мнение, что вред, причиненный при устранении опасности, должен быть не только меньше вреда избегнутого, но и наименьшим из всех возможных. Подобная позиция не нашла поддержки у большинства юристов и в судебно-следственной практике. Вред, причиняемый для устранения опасности, может быть любым по степени тяжести, вплоть до причинения смерти. Но недопустимо спасение от опасности собственной жизни за счет гибели другого лица в ситуациях, когда речь идет о том, что спастись может только один из двух в экстремальной ситуации .
Например, если в результате кораблекрушения двое граждан оказались в открытом море, а под рукой имеется плавсредство, способное выдержать только одного, сталкивание с этого плавсредства одного гражданина другим во имя спасения своей жизни будет преступным. В то же время нельзя согласиться с нелогичным утверждением, существовавшим в советской (российской) уголовно-правовой литературе, о том, что преступным будет «перерезание веревки альпинистом, находящимся в связке с другим альпинистом, сорвавшимся со скалы» (по мнению этих «гуманистов», веревку не следует перерезать, видимо, надо подождать, пока оба альпиниста сорвутся в пропасть или замерзнут, наступление двух смертей вместо одной — это более «гуманно»).
Таким образом, условиями правомерности крайней необходимости, характеризующими действия, направленные на устранение опасности, являются: опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другим путем без причинения вреда и вред, причиненный при устранении опасности, должен быть меньше вреда предотвращенного.