Нормативный правовой договор в системе источников права РБ

1.2. Соотношение нормативного правового договора с правовым обычаем, судебным прецедентом, нормативным правовым актом

В предыдущем разделе мы определили понятие нормативного правового договора, однако, для того, чтобы рассмотреть вопрос о соотношении нормативного правового договора с правовым обычаем, судебным прецедентом и нормативным правовым актом, необходимо определить также и содержание данных источников права.
Обычай как источник права – это правило поведения, сложившееся в результате его применения в течение продолжительного времени. Единообразное решение одинаковых случаев в течение длительного времени приводит к образованию представлений об обязательности соответствующего поведения. Обычай считается обязательным, потому что все издавна так поступали, потому что так жили все отцы и деды.
До возникновения государства обычаи, сложившиеся в обществе, не имели юридического значения. В первобытнообщинном строе существовали обычаи, но нет обычного права, которое зарождается вместе с образованием государства и возникновением государственного управления.
Наиболее ранние формы права характеризуются преобладающим значением обычая как источника права. Вместо обычаев, сложившихся еще в условиях первобытнообщинного строя, появляются нормы обычного права.
Правящая знать, элита, класс извращают содержание старых обычаев в своих интересах, заменяя выраженное в них равенство всех членов первобытной общины открыто выраженными привилегиями индивидов, неравенством прав богатых и бедных. Соблюдение обычаев обеспечивается теперь всей силой государственного воздействия. Таким, например, было положение в государствах, образовавшихся в Западной Европе после падения Западной Римской империи. Главным источником права здесь был обычай, восполняемый указами королей.
Вместе с тем в мусульманском праве обычай поначалу играл второстепенную роль. Причиной этому явилось вытеснение обычая мусульманским правом у арабов Аравии, а также компромиссный характер исламизации народов, которые к моменту принятия ислама уже имели свое обычное право. При этом восприятие ислама сочеталось здесь с сохранением действия собственных обычаев, иногда противоречивших принципам мусульманского права. Речь шла, по существу, о юридической фикции. Формально второстепенный источник права – обычай нередко сохранял свою ведущую роль, действуя вопреки предписаниям Корана и Сунны. Поэтому, чтобы сохранить единство исламского сообщества, такого рода обычаи рассматривались просто как факт, а не как часть права. На более поздних этапах роль обычая в мусульманском праве заметно усилилась.
Судебный прецедент – это судебное решение по конкретному делу, которому придается общеобязательная сила и при рассмотрении подобных дел этим же судом или нижестоящими судами.
Судебный прецедент как источник права также имеет давнюю историю. Под ним понимают акт судебной власти по факту рассмотрения определенного дела; он используется в качестве правовой нормы при аналогичных обстоятельствах. Судебные прецеденты являлись источником права во всех древних государствах. В Риме к ним были отнесены эдикты магистров и преторов (с IV в. до н.э.), которые вершили судебную власть и решали в основном имущественные споры между римскими гражданами и перегринами. Подобное следование судебным решениям было характерно для Средневековья.
Судебные прецеденты всегда признавались и сегодня признаются в Англии и в правовых системах, относимых к англо-американскому праву. Так, в Англии то, что обыкновенно называется обычным правом, было и есть по преимуществу право прецедентов, воплощенное в сборниках судебных решений. Здесь ссылка на судебный прецедент, записанный в сборнике, имеет до сего дня юридическое значение, как и ссылка на парламентский акт Сила судебной практики как источника права выражается в конкретных положениях. Всякий суд, безусловно, связан решением всех высших судов, суд первой инстанции не может оспаривать решение апелляционного суда, а апелляционный суд не может отказаться следовать решениям Палаты лордов. Палата лордов, безусловно, связана своими собственными решениями; решение этой инстанции по какому-либо вопросу права, раз состоявшееся, имеет обязательное решение и на будущее время. Апелляционный суд связан своими собственными решениями. Исключение из принципов обязательности судебных прецедентов допускается только в одном случае: когда суд приходит к заключению, хорошо мотивированному, что данный прецедент ненужный.
Иными словами, в основе концепции судебного прецедента лежит принцип, согласно которому суд не может отказать кому-либо в правосудии из-за отсутствия необходимого закона. Суд обязан вынести решение и по такому делу, мотивировочная часть которого принимается за общее обязательное для всех правило повеления при разрешении всех аналогичных дел (т.е. выступает судебным прецедентом). Фактически суд при этом осуществляет правотворчество, хотя создаваемая им норма права как бы «растворена» в конкретном судебном решении и для ее последующего применения необходимо его толкование. Поэтому прецедент зачастую формулируется не в одном судебном решении, а в судебной практике по его применению.
Обычно различают креативные (создающие новую норму) и интерпретативные (дающие толкование уже существующей норме) прецеденты.
Изучение показывает, что прецедентное право отличается крайней сложностью и запутанностью, что вызывает определенные проблемы его понимания. Но, с другой стороны, прецедентные нормы наиболее приближены к жизни и поэтому могут более полно отражать требования справедливости.
Спецификой действия прецедентного права в Англии является его деление на общее право и право справедливости. Право справедливости возникло как ответ на опасность отстать от самой жизни, когда система общего права не поспевала за меняющимися условиями жизни общества. Право справедливости формировалось из решений лорд-канцлера, действовавшего от имени короля и Совета, которые уполномочили его рассматривать жалобы и апелляции на решения обычных королевских судов. Обращения в таких случаях поступали прямо к королю, но принимал решения лорд-канцлер (на основе житейской справедливости христианских требований).
В настоящее время право справедливости инкорпорировано в систему общего права.
Общее же право представляет собой сложную и противоречивую совокупность правил, оговорок, фикций и т.д., которые, с одной стороны, связывают свободу усмотрения судьи, с другой – позволяют вести себя вольно. В самом деле указанный принцип обязывает судью следовать, как уже отмечалось, вынесенному решению. Но одновременно судья связан им, поскольку обязан установить аналогию между этим решением и рассматриваемым делом. Прецеденты, которые, по мнению судьи, не относятся к делу, он не должен применять. Однако если судья установит, что прецедент имеет обязывающую силу, ему необходимо следовать, даже если это противоречит собственному убеждению судьи.
Вместе с тем судья обязан решить, какому из конфликтующих прецедентов он последует; при этом он должен отказаться последовать своему прецеденту, который хотя и не был ясно отвергнут, но, по его мнению, не может быть совместим с прецедентом Палаты лордов; в то же время судья не обязан следовать своему прецеденту, если считает, что решение было вынесено по небрежности. Наконец, при отсутствии или недостаточности предшествующих прецедентов судья вправе рассмотреть дело «по первому впечатлению».
Нормативный правовой акт – это акт, устанавливающий нормы права, вводящие их в действие, изменяющие или отменяющие правила общего характера. Этим нормативный правовой акт отличается от актов применения права и от остальных индивидуальных актов, которые ориентированы на однократное действие, применимы к определенным субъектам и к конкретным обстоятельствам, месту и времени. Но, как показывает анализ, в практике часто встречаются смешанные акты, когда в них включены одновременно и нормы права, и конкретные индивидуальные предписания правоприменительного характера.
Важно подчеркнуть, что нормативные правовые акты самые многочисленные и они обладают рядом существенных признаков, которые отличают их от иных актов, в частности и от указанных правоприменительных, и носящих индивидуальный характер. Вот эти признаки: указанные акты – результат правотворческой деятельности компетентных органов и должностных лиц государства; они содержат в себе общеобязательные нормы – правила поведения; последние являются выражением государственной воли; принимаются и реализуются в особом порядке; данные акты имеют строго определенную документальную форму (закон, указ, постановление и т.д.); они направлены на регулирование наиболее типичных, массовых отношений, в то время как акты применения норм права касаются в основном лишь конкретных жизненных случаев, ситуаций, обстоятельств; они рассчитаны на постоянное либо длительное действие, тогда как правоприменительные акты – на однократную реализацию; нормативные акты не персонифицированы, адресуются либо ко всем, либо к неопределенно большому числу субъектов, а акт применения правовой нормы имеет конкретного адресата.
Как видим, среди источников права основной отличительной чертой нормативного правового договора является его согласительный характер.
В зависимости от преобладания в национальной правовой системе тех или иных источников права и их соотношения в мире выделяют несколько типов (семей) правовых систем.
Категория «правовая семья» служит для обозначения группы правовых систем, имеющих сходные юридические признаки, сходство является результатом их конкретно-исторического и логического развития.
Существует ряд классификаций правовых систем прошлого и настоящего. С учетом общего, повторяющегося в рассмотренных классификациях, остановимся на характеристике основных правовых семей прошлого и современности.
Романо-германская правовая семья, или система континентального права (Франция, ФРГ, Италия, Испания и другие страны), имеет длительную юридическую историю. Она сложилась в Европе в результате усилий ученых европейских университетов, которые выработали и развили начиная с ХII в. на базе кодификации императора Юстиниана общую для всех юридическую науку, приспособленную к условиям современного мира.
Романо-германская правовая семья является результатом рецепции римского права, и в первой доктринальной стадии была исключительно продуктом культуры, имела независимый от политики характер. На следующей стадии эта семья стала подчиняться общим закономерным связям права с экономикой и политикой, прежде всего с отношениями собственности, обмена, перехода от внеэкономического к экономическому принуждению. Здесь на первый план выдвинуты нормы и принципы права, которые рассматриваются как
правила поведения, отвечающие требованиям морали, прежде всего справедливости.
Юридическая наука видит основную свою задачу в том, чтобы определить, какими должны быть эти нормы. Начиная с ХIХ в. основным источником (формой) права в странах, где господствует рассматриваемая правовая семья, является закон. Закон образует как бы скелет правопорядка, охватывает все его аспекты, а жизнь этому скелету в значительной степени придают иные факторы. Закон не рассматривается узко и текстуально, а зачастую зависит от расширительных методов его толкования, в которых проявляется творческая роль доктрины и судебной практики. Юристы и сам закон теоретически признают, что законодательный порядок может иметь пробелы, но эти пробелы практически незначительны.
Во всех странах романо-германской семьи есть писаные конституции, за нормами которых признается высшая юридическая сила, выражающаяся как в соответствии законов и подзаконных актов конституции, так и в установлении большинством государств судебного контроля за конституционностью «обычных» законов. Конституции разграничивают компетенцию различных государственных органов в сфере правотворчества и в
соответствии с этой компетенцией проводят дифференциацию различных источников права.
В романо-германской юридической доктрине и в законодательной практике различают три разновидности «обычного» закона: кодексы, специальные законы (текущее законодательство) и сводные тексты норм. В большинстве континентальных стран действуют гражданские (либо гражданские и торговые), уголовные, гражданско-процессуальные, уголовно-процессуальные и некоторые другие кодексы. Система текущего законодательства также весьма разнообразна. Законы регулируют отдельные сферы общественных отношений, например акционерные законы. Число их в каждой стране велико. Особое место занимают сводные тексты налогового законодательства [42].
Среди источников романо-германской правовой семьи значительна (и все более возрастает) роль подзаконных актов: регламентов, административных циркуляров, декретов министров.
В романо-германской семье достаточно широко используются некоторые общие принципы, которые юристы могут найти в самом законе, а в случае необходимости — и вне закона. Эти принципы показывают подчинение права велению справедливости в том виде, как последняя понимается в определенную эпоху и определенный момент. Принципы раскрывают характер не только законодательства, но и права юристов. Сам законодатель своим авторитетом закрепляет некоторые новые формулы. Например, ст. 2 швейцарского Гражданского кодекса устанавливает, что осуществление какого-то права запрещается, если оно явно превышает пределы, установленные доброй совестью, или добрыми словами, или социальной и экономической целью
права. Основной закон ФРГ 1949 г. отменил все ранее изданные законы, противоречащие принципу равноправия мужчин и женщин. Для юридической концепции этой семьи характерна гибкость, выражающаяся в том, что юристы не склонны соглашаться с решением того или иного вопроса, которое в социальном плане кажется им несправедливым. Действуя на основе принципов права, они действуют как бы на основе делегированных им полномочий. Осуществляя поиск права сообща, каждый в своей сфере и с использованием своих методов, юристы этой правовой семьи стремятся к общему идеалу — достичь по каждому вопросу решения, отвечающего общему чувству справедливости на основе сочетания различных интересов, как частных, так и всего общества.
Итак, среди важных источников права надо видеть общие принципы, содержащиеся в законодательстве и вытекающие из него. В наши дни, как и в прошлом, в романо-германской правовой семье доктрина составляет весьма жизненный источник права. Она влияет и на законодателя, и на правоприменителя. Законодатель часто выражает лишь те тенденции, которые установлены в доктрине, и воспринимает ею предложения. Доктрина, утверждающая тождество права и закона, в прошлом сыграла особенно отрицательную роль, так как в период немецкой оккупации, в частности во Франции, способствовала тенденциозной интерпретации антидемократических законов и обосновывала необходимость их исполнения. Во Франции она снова активизировалась после того, как Конституция 1958 г. разграничила сферы действия закона и регламента. Регламенты отныне не подлежат контролю с точки зрения их соответствия закону. Однако Государственный
совет взял на себя функцию проверки их законности и аннулировал регламенты, когда они противоречили «общим принципам права», закрепленным в преамбуле французской Конституции. Антипозитивистская тенденция характерна и для ФРГ как реакция на то, что годы национал социализма способствовала его политическим и расовым установкам, ибо видела в праве лишь то, что полезно государству. Складывается мнение, что признание важной роли законодателя не должно вести к тому, чтобы закрывать глаза на реальные отношения между ним и доктриной и утверждать диктатуру закона [38].
Доктрина широко используется и в правоприменительной деятельности, в частности при толковании закона. Сегодня все более, например, во Франции, правоприменитель стремится к признанию независимого характера процесса толкования, к отрицанию того, что толкование заключается только в отыскании грамматического и логического смысла терминов закона или намерений законодателя. Он настаивает на необходимости учета реальных отношений между ним и доктриной. Издаваемые во Франции, Германии и других государствах комментарии приобретают все более доктринальный и критический вид, а учебники обращаются к судебной практике и вообще к юридической практике. Французский и немецкий стили сближаются. С развитием международных связей большое значение для национальных правовых систем приобрело международное право. Конституция ФРГ 1949 г. прямо предусматривает, что общие принципы международного права имеют приоритет перед национальными законами. В системе источников романо-германского права своеобразно положение обычая. Он может действовать не только в дополнение к закону, но и помимо закона. Роль обычая вопреки законам очень ограниченна, даже если таковая в принципе не отрицается доктриной. В целом, за редким исключением, обычай теряет здесь характер самостоятельного источника права. Весьма противоречива доктрина по вопросу о судебной практике как источнике германо-романского права. Однако анализ реальной действительности позволяет сделать вывод о возможности отнесения судебной практики к числу вспомогательных источников права. Об этом свидетельствует всевозрастающее количество публикуемых сборников и справочников судебной практики, а также значение прежде всего кассационного прецедента. Кассационный суд является высшей судебной инстанцией. Поэтому судебное решение, основанное, например, на аналогии или общих принципах, оставленное в силе Кассационным судом, может восприниматься другими судами при решении подобных дел как фактический прецедент. Постановления французского Кассационного суда и Государственного совета изучаются и оказывают влияние в различных франкоязычных странах, соседних или отдаленных. Это верно также в отношениях других европейских и неевропейских государств, входящих в романо-германскую правовую семью. Учитывая современные стремления юристов всех стран опираться на закон, можно говорить о судебном прецеденте лишь как о некотором исключении, не затрагивающем исходного принципа господства закона. Является принципиально важным, чтобы судья не превращался в законодателя. Этого стараются добиваться в странах германо-романской правовой семьи.
В отличие от государства германо-романской правовой семьи, где основным источником права является закон, в государствах англо-американской правовой семьи основным источником права служит судебный
прецедент, т.е. нормы, сформулированные судьями в их решениях. Англо-американское «общее право» включает, прежде всего, группу английского права с характерным для Англии прагматически-рационалистическим образом мышления, присущим буржуа в таких странах, где никогда не было мировоззренческих традиций создания глобальных социально-философских теорий и где в силу исторических особенностей развития капитализма сохранилась явная настороженность к высшей власти, к ее концентрации и поддерживался в противовес ей престиж судебной системы. Это обстоятельство при определенных условиях нашло свое проявление в жизни США и прежних доминионов Британской империи. В рассматриваемую семью входят наряду с США и Англией Северная Ирландия, Канада, Австрия, Новая Зеландия, а также 36 государств — членов Британского содружества. «Семья общего права», как и римского права, развивалась на основе принципа: «Право там, где есть его защита». Несмотря на все попытки кодификации, дополнения и совершенствования положениями «права справедливости», оно в основе своей является прецедентным правом, созданным судами. Это не исключает возрастание роли статусного (законодательного) права. В противовес местным обычаям это право — общее для всей Англии. Оно было создано королевскими судами, называвшимися обычно Вестминстерскими — по месту, где они заседали, начиная с ХIII в. В деятельности королевских судов постепенно сложилась сумма решений, которыми они и руководствовались в последующем. Возникло правило прецедента, означающее, что однажды сформулированное судебное решение становилось обязательным и для всех других судей. Поэтому считается, что английское «общее право» образует классическую систему прецедентного права, или права, создаваемого судами.
Характерные черты правопонимания в этой правовой семье выражаются формулой: «Средство судебной защиты важнее права», так как основная сложность заключалась в том, чтобы получить возможность обратиться в
Королевский суд [38].
К концу ХIII в. возрастает роль и значение статутного права, в связи с чем правотворческая роль судей стала некоторым образом сдерживаться. В ХIV-XV вв. в связи с развитием буржуазных отношений возникла необходимость выйти за жесткие рамки прецедентов. Роль суда взял на себя королевский канцлер, который стал решать в порядке определенной процедуры споры по обращениям к королю. В результате наряду с общим правом сложилось «право справедливости».
До реформы 1873-1875 гг. в Англии существовал дуализм судопроизводства: помимо судов, применявших общее право, существовал суд Лорда-Канцлера. Реформа слила «общее право» и «право справедливости» в единую систему прецедентного права. И сегодня английское право продолжает оставаться в основном судебным правом, разрабатываемым судами в процессе решения конкретных случаев.
Для англичанина осталось главным то, чтобы дело разбиралось в суде добросовестными людьми и чтобы соблюдались основные принципы судопроизводства, составляющие часть общей этики. Судьи «общего права», в
отличие от законодателя, не создают решений общего характера, рассчитанные на будущее. Они решают конкретный спор. Такой подход делает нормы «общего права» более гибкими и менее абстрактными, чем нормы права германо-романских систем, но одновременно делает право более казуистичным и менее определенным. Благодаря «общему праву» и «праву прецедента» различение права и закона носит более выраженный и несколько
иной характер, чем различение права и закона на континенте. Это существенно в связи с возрастанием в современных условиях масштабов и значения статутного права среди источников английского права.
В англосаксонской правовой семье сама концепция права, система источников права, юридический язык совершенно иные, чем в правовых системах германо-романской правовой семьи. Здесь отсутствует деление
права на публичное и частное. Его заменяет деление на «общее право» и «право справедливости». Нет резко выраженного деления права на отрасли, поскольку суды могут разбирать разные категории дел: публично- и
частноправовые — гражданские, торговые, уголовные, а также по причине отсутствия кодексов европейского типа. Поэтому английскому юристу право представляется однородным. Доктрина не знает дискуссий о
структурных делениях права. Она предпочитает результат теоретическому обоснованию, т.е. носит прагматический характер. Однажды вынесенное решение является нормой для всех последующих рассмотрений
аналогичных дел. Однако степень обязательности прецедента зависит от места в судебной иерархии суда, рассматривающего данное дело, и суда, чье решение может стать при этом прецедентом, т.е. к указанному общему правилу требуется на практике поправка. При нынешней организации судебной системы это значит:
1. решения высшей инстанции палаты лордов — обязательны для всех судов;
2. апелляционный суд, состоящий из двух отделений (гражданского и уголовного) , обязан соблюдать прецеденты палаты лордов и свои собственные, а его решения обязательны для всех нижестоящих судов;
3. высший суд связан прецедентами обеих вышестоящих инстанций, и его решения обязательны для всех нижестоящих судов;
4. окружные и магистратские суды обязаны следовать прецедентами всех вышестоящих инстанций, а их собственные решения прецедентов не создают.
Правило прецедента традиционно рассматривалось в Англии как «жесткое», но есть факты отказа в отношении себя от этого принципа, например, со стороны палаты лордов. Прецедентное право требует от судьи признать обстоятельства рассматриваемого дела сходными с ранее решавшимся делом, от чего зависит применение той или иной прецедентной нормы. Судья может найти аналогию обстоятельств и тогда, когда на первый взгляд ее нет. Наконец, он вообще может не найти никакого сходства обстоятельств, и тогда, если отношения не регламентированы нормами статутного права, судья сам создает правовую норму, т.е. становится законодателем. За многовековую деятельность законодательного органа общее число принятых им актов составляет около 50 томов (более 40 тыс. актов). Ежегодно английский парламент издает до 80 законов. В то же время существует около 300 тыс. прецедентов.
Проблема соотношения закона и судебной практики в Англии носит специфический характер. Действует принцип, согласно которому закон может отменить прецедент, а при коллизии закона и прецедента приоритет отдается закону. Однако действительность значительно сложнее: правоприменительный орган связан не только самим текстом закона, но и тем толкованием, которое дано ему в судебных решениях, именуемых «прецедентом
толкования». Поэтому нельзя однозначно утверждать, что парламентское законодательство как источник права стоит выше прецедента. Получается, что английский суд наделен широкими возможностями в отношении статутного права.
Значительны различия между правовыми системами разных стран внутри как германо-романской семьи, так и «общего права».
Сказанное можно легко подтвердить при изучении права США.
Английские поселенцы на территории США принесли с собой и английское право, но оно применялось с оговоркой «в той мере, в какой его нормы соответствуют условиям колонии» (так называемый принцип дела Кальвина 1608 г.). Американская революция выдвинула на первый план идею самостоятельного национального американского права, порывающего с «английским прошлым». Первым шагом на этом пути было принятие
письменной федеральной Конституции 1787 г. и конституций штатов, вошедших в состав США. Предполагается отказ от принципа прецедента и других характерных черт «общего права». В ряде штатов были приняты кодексы: уголовный, уголовно-процессуальный, гражданско-процессуальный — и запрещены ссылки на английские судебный решения. Однако перехода американского права в романо-германскую семью не произошло.
Долгое время Англия оставалась моделью для американских юристов. В литературе даже утверждается, что, по мере того как условия жизни в США сблизились с условиями жизни в Европе, американское право стало более близким английскому праву, чем в колониальную эпоху. Право США в целом имеет структуру, аналогичную структуре «общего права», но только в целом. Одно из различий, причем весьма существенных,
связано с федеральной структурой США. Штаты в пределах своей компетенции создают свое законодательство и свою систему прецедентного права. Отсюда значительный массив статутного права на уровне штатов. Соответственно в США существует 51 система права: 50 — в штатах, одна — федеральная. Ежегодно в США публикуется около 300 томов судебной практики, и, несмотря на широкое использование компьютерной техники,
поиск прецедентов является нелегким делом. Много расхождений в право страны вносит законодательство штатов, что делает правовую систему США сложной и запутанной, Высшие судебные инстанции штатов и Верховный суд США никогда не были связаны с своими прецедентами. Отсюда их большая свобода и маневренность в процессе приспособления права к изменяющимся условиям. Это связано с правомочиями
американских судов осуществлять контроль за конституционностью законов. Особенно широко указанным правом пользуется Верховный суд США, подчеркивая роль судебной власти в американской системе правления.
Нормы права США устанавливаются судами, а принципы складываются на основе данных норм. Именно в этом суть права, по мнению юристов.
В статутном праве США немало кодексов, которых не знает английское право, например Единообразный торговый кодекс 1962 г.
Как и в Англии, в США велико значение «обычного» права в функционировании механизма государственной власти. Пробелы в Конституции США восполняются не только с помощью текущего законодательства, но и путем признания сложившихся обыкновений, установившихся обычаев и традиций. В сфере частного права распространены обычаи. Итак, ориентация на гибкое правотворчество, наличие права судебной практики, наделение судов неограниченными полномочиями по созданию и пересмотру правовых норм, правовой дуализм в силу федерального устройства США — все это создает специфику американского права.
В ХХ в. США, как и в Англии, появились новые тенденции. Право перестало рассматриваться только как средство разрешения споров. Оно стало представлять в глазах юристов и граждан орудие, способствующее созданию общества нового типа и именно для этого предназначенное.
Правовые системы многих стран Азии и Африки не обладают той степенью единства, которая свойственна ранее охарактеризованным правовым семьям. Однако у них много общего по существу и форме, все они основываются на концепциях, отличающихся от тех, которые господствуют в западных странах. Конечно, все эти правовые системы в какой-то мере заимствуют западные идеи, но в значительной мере остаются верны
взглядам, в которых право понимается совсем иначе и не призвано выполнять те же функции, что в западных странах. Считается, что принципы, которыми руководствуются не западные страны, бывают двух видов:
1. признается большая ценность права, но само право понимается иначе, чем на Западе, имеет место переплетение права и религии;
2. отбрасывается сама идея права и утверждается, что общественные отношения должны регламентироваться иным путем.
К первой группе относятся страны мусульманского, индусского и иудейского права, ко второй — страны Дальнего Востока, Африки и Мадагаскара. Мусульманское права — это система норм, выраженных в религиозной форме и основанных на мусульманской религии исламе. Ислам исходит из того, что существующее право произошло от Аллаха, который в определенный момент истории открыл его человеку через своего пророка Мухаммеда. Оно охватывает все сферы социальной жизни, а
не только те, которые подлежат правовому регулированию. Право Аллаха дано человеку раз и навсегда, но божественные открытия нуждаются в разъяснениях и толкованиях. Ислам — самая молодая из трех мировых религий, но имеет очень широкое распространение. Эта религия содержит теологию, которая устанавливает догмы и уточняет, во что мусульманин должен верить; шар, или шариат, т.е. предписания верующим: что они должны делать и чего не должны. Шариат означает в переводе на русский язык «путь следования» и составляет то, что называется мусульманским правом. Это право указывает, как мусульманин должен вести себя, не различая, обязательств по отношению к себе подобным и по отношению к Богу. Иными словами, шариат основан на идее обязанностей, возложенных на человека, а не на правах, которые он может иметь. Последствием невыполнения обязанностей является грех того, кто их нарушает, поэтому мусульманское право не уделяет много внимания санкциям, установленными самими нормами. Оно регулирует отношения только между мусульманами. В исламе господствует концепция теократического общества, в котором государство выполняет роль служителя религии.
Индусское право составляет вторую систему религиозно-традиционной семьи и относится к древнейшим в мире. Это не право Индии, а право общины, которое в Индии, Пакистане, Бирме, Сингапуре и Малайзии, а также в странах на восточном побережье Африки, преимущественно в Танзании, Уганде и Кении, исповедует индуизм. Как и ислам, индуизм обязывает своих последователей помимо принятия на веру определенных религиозных догм и к определенному миропониманию. Одним из основных убеждений индуизма является то, что люди разделены с момента рождения на социальные иерархические категории, каждая из которых имеет свою систему прав и обязанностей и даже морали. Оправдание кастовой структуры общества — основа философской, религиозной и социальной системы индуизма. При этом каждый человек должен вести себя так, как это предписано социальной касте, к которой он принадлежит. В качестве регулятора поведения допускается обычай. Позитивное индусское право является обычным правом, в котором в той или иной мере преобладает религиозная доктрина. Она определяет нормы поведения, в соответствии с ней изменяются или толкуются обычаи. Обычаи весьма разнообразны. Каждая каст или подкаста следует своим собственным обычаям. Собрание касты голосованием разрешает в местном масштабе все споры, опираясь при этом на общественное мнение.
Социалистическая правовая семья (или социалистические правовые системы) составляет или, точнее, во многом составляла в прошлом третью правовую семью, выделенную в основном по идеологическому признаку.
Правовые системы стран, входящих в «социалистический лагерь», ранее принадлежали к романо-германской правовой семье. Они и сейчас сохраняют ряд ее черт. Норма права здесь всегда рассматривалась как общее правило поведения. Сохранились в значительной степени и система права, и терминология юридической науки, созданная усилиями европейских и советских ученых и восходящая к римскому праву.
При значительном сходстве с континентальным правом правовые системы социализма имели существенные особенности, обусловленные явно выраженным классовым характером. Единственным источником социалистического права являлось вначале революционное творчество исполнителей, а позже — нормативно-правовые акты, в отношении которых декларировалось, что они выражают волю трудящихся, подавляющего большинства населения, а затем — всего народа, руководимого коммунистической партией. Само совершение социалистической революции связывалось с целями построения настоящего социализма, но при условии мировой социалистической революции. Такой социализм построен не был. Принимавшиеся нормативно-правовые акты, большую часть которых составляли подзаконные (секретные и полусекретные приказы и инструкции), фактически выражали прежде всего и главным образом волю и интересы партийно-государственного аппарата. Господствовало узконормативное понимание права. Частное право уступало господствующее место праву публичному. Для советской правовой системы оставались чуждой идея господства права и мысль о том, что надо изыскивать право, соответствующее принципу справедливости, основанному на примирении, согласовании интересов частных лиц и общества. Право носило императивный характер, было теснейшим образом связано с государственной политикой, являлось ее аспектом, обеспечивалось партийной властью и принудительной силой правоохранительных (карательных) органов [23].
В теории исключалась возможность для судебной практики выступать в роли создателя норм права. Ей отводилась лишь роль строгого толкования права. Эта принципиальная позиция в какой-то мере подкреплялась и отсутствием в стране судебной касты, которая претендовала бы на то, чтобы стать независимой от государственной власти, если не соперничающей с ней. Несмотря на конституционный принцип независимости судей и подчинения их только закону, суд оставался инструментом в руках господствующего класса (группы), обеспечивал его господство и охранял прежде всего его интересы. Судебная власть не пыталась контролировать законодательную и исполнительную ветви власти. В СССР было трудно найти что-либо подобное контролю за конституционностью законов.
На социалистические правовые системы Европы, Азии и Латинской Америки, составляющие «социалистический лагерь», существенное влияние оказала первая правовая система, считавшаяся социалистической, — советская. Национальные правовые системы зарубежных социалистических стран являлись и являются (Китай, Северная Корея) разновидностями социалистического права.
Белорусская правовая система исторически складывалась как система писанного права. Как и во многих других странах континентальной Европы (в том числе и в России), она относится к модели романо-германского типа. Это предопределило доминирующее положение в национальной правовой системе Беларуси нормативных правовых актов как источников права.
В настоящее время к ним относятся законы (в том числе Основной закон — Конституция Республики Беларусь), декреты, указы Президента, постановления Правительства, ведомственные приказы и постановления и др.
Вместе с тем, наряду с нормативным правовым актом источниками права в Беларуси признаются также нормативный договор и правовой обычай.
При этом, указанный перечень источников права не имеет в Беларуси официального юридического закрепления.
Анализ законодательства и специальной литературы позволяет говорить о том, что нормативный правовой акт имеет главенствующее положение в белорусской правовой системе. За ним располагается нормативный правовой договор. Далее следует правовой обычай.
Данное утверждение основывается на том, что роль и правоприменительная сила нормативного договора и правового обычая указывается в нормативных правовых актах, на основе которых, складывается национальная правоприменительная практика Беларуси.
Так, согласно ст. 8 Конституции Республики Беларусь (далее – Конституция) Республика Беларусь признает приоритет общепризнанных принципов международного права и обеспечивает соответствие им законодательства.
Не допускается заключение международных договоров, которые противоречат Конституции [1].
Право на заключение нормативных правовых договоров в отрасли трудового права также предоставляет нормативный правовой акт – Трудовой кодекс Республики Беларусь [4].
Ссылки на применение правового обычая также выражают нормативные правовые акты. Ярким примером такого выражения являются некоторые статьи Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК).
Например, согласно ст.290 ГК обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями законодательства, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычно предъявляемыми требованиями [2].
Таким образом, в зависимости от преобладания в национальной правовой системе тех или иных источников права и их соотношения в мире выделяют несколько типов (семей) правовых систем.
Белорусская правовая система исторически складывалась как система писанного права. Как и во многих других странах континентальной Европы (в том числе и в России), она относится к модели романо-германского типа. Это предопределило доминирующее положение в национальной правовой системе Беларуси нормативных правовых актов как источников права.
Вместе с тем, наряду с нормативным правовым актом источниками права в Беларуси признаются также нормативный договор и правовой обычай.
Нормативный договор по своему юридическому значению среди источников права в белорусской правовой системе занимает второе место после нормативного правового акта.
Более подробно вопрос о соотношении и юридической силе нормативного договора и нормативного правового акта будет рассмотрен в следующей главе.