Расчетные правоотношения, возникающие при выходе участника из ООО

2. ПОРЯДОК ВЫПЛАТЫ ДОЛИ ВЫХОДЯЩЕМУ УЧАСТНИКУ ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

2.1. Законодательное регулирование выхода участника общества с ограниченной ответственностью из общества

Участнику ООО законодательство предоставило право в любое время выйти из этого общества независимо от согласия других его участников. В этом случае участник ООО обязан письменно заявить этому обществу о выходе (ст.93 ГК и ст.103 Закона «О хозяйственных обществах»).
К моменту выхода участник ООО обязан исполнить обязательства, срок исполнения которых наступил. «Моментом выхода участника из ООО является дата подачи (поступления) в общество заявления о его выходе либо иная указанная им в заявлении дата выхода, но не ранее даты подачи (поступления) заявления» [31, С.74]. Участник ООО, подавший заявление о выходе из общества, до определения общим собранием участников ООО в соответствии с частью пятой настоящей статьи момента расчета с этим участником вправе письменно обратиться к обществу об отзыве указанного заявления. В этом случае участие в ООО участника, подавшего заявление о выходе из общества, возобновляется с даты принятия общим собранием участников этого общества решения о согласии на отзыв заявления о выходе участника из общества, которое принимается большинством голосов от общего количества голосов участников общества без учета голосов, принадлежащих участнику, подавшему заявление о выходе.
Исключение участника ООО осуществляется только в судебном порядке по требованию иных участников ООО, доли которых в совокупности составляют не менее десяти процентов уставного фонда этого общества, в случае, если такой участник грубо нарушает свои обязанности либо своими действиями (бездействием) препятствует деятельности общества. Моментом исключения участника из ООО является дата вступления в законную силу решения суда о его исключении.
В случае выхода (исключения) участника ООО доля этого участника переходит к обществу, а вышедшему (исключенному) участнику выплачивается стоимость части имущества этого общества, соответствующая доле этого участника в уставном фонде, если иное не предусмотрено уставом ООО, а также часть прибыли, приходящаяся на его долю. По соглашению выходящего (исключаемого) участника с оставшимися участниками ООО выплата ему стоимости имущества может быть заменена выдачей имущества в натуре.
Причитающаяся выходящему (исключаемому) участнику часть имущества ООО или ее стоимость определяются, если иное не установлено Президентом Республики Беларусь, по балансу (книге учета доходов и расходов), составляемому на момент его выбытия, а причитающаяся ему часть прибыли – на момент расчета. Моментом расчета с выходящим (исключаемым) из ООО участником является дата выплаты этому участнику стоимости имущества или выдачи ему имущества в натуре, определенная решением общего собрания участников ООО. В этом случае решение общего собрания участников общества принимается большинством голосов всех участников без учета голосов, принадлежащих выходящему (исключаемому) участнику, если большее число голосов для принятия такого решения не предусмотрено уставом ООО.
Выплата стоимости имущества или выдача имущества в натуре выходящему (исключаемому) участнику ООО по окончании финансового года и после утверждения отчета за год, в котором он вышел (был исключен) из этого общества, в срок до двенадцати месяцев со дня подачи заявления о выходе или принятии решения об исключении, если иное не предусмотрено уставом ООО.
Стоимость имущества вышедшего (исключенного) участника общества выплачивается за счет разницы между стоимостью чистых активов этого общества и его уставным фондом. В случае, если такой разницы недостаточно для выплаты стоимости имущества вышедшему (исключенному) участнику ООО, общество обязано уменьшить свой уставный фонд на недостающую сумму.
В случае выхода (исключения) участника ООО, внесшего в уставный фонд право пользования имуществом в течение определенного срока, это имущество остается в пользовании общества в течение срока, на который оно было передано, если иное не предусмотрено уставом или решением общего собрания участников общества, принятым единогласно без учета голосов, принадлежащих выходящему (исключаемому) участнику.
Таким образом, за участником законодатель закрепил право в любое время выйти из этого общества независимо от согласия других его участников. При этом, на участника на выходящего участника возлагаются некоторые обязанности. Например, обязанность письменно заявить обществу о выходе, исполнить обязательства, срок исполнения которых наступил.

2.2. Вопросы расчетов (выплаты доли) выходящему участнику общества с ограниченной ответственностью

Анализ действующего законодательства показывает, что белорусский законодатель предоставляет свободу выбора участия либо неучастия в обществе соответствующему лицу, о чем свидетельствуют нормы содержащиеся в статьях 93 ГК и 103 Закона «О хозяйственных обществах».
Указанное обстоятельство говорит как о личной свободе всех участников имущественного оборота, которая предусматривает, что «иные лица не вправе навязывать свою волю свободному и самостоятельному участнику имущественного оборота» [26], так и о том, что «личность определенного участника, хотя при определенных обстоятельствах и может быть важна достаточно важна для соответствующего общества, однако общество не зависит от исключительно от конкретной личности, так как в отличие от договорного обязательства продолжает существовать и после того, как какое-то лицо покинуло состав его участников» [25, С.53-54].
Так как, законодатель определяет безусловность права выхода из общества, то в учредительных документах конкретного общества не может содержаться каких-либо ограничений на выход участника из общества.
Статьи 93 ГК и 103 Закона «О хозяйственных обществах» как для выходящего участника, так и для самого ООО, предусматривают определенные правовые последствия выхода участника из ООО.
Данные последствия в первую очередь касаются проведения расчетов между обществом и выходящим участником.
Как указывалось ранее в случае выхода (исключения) участника ООО доля этого участника переходит к обществу, а вышедшему (исключенному) участнику выплачивается стоимость части имущества этого общества, соответствующая доле этого участника в уставном фонде, если иное не предусмотрено уставом ООО, а также часть прибыли, приходящаяся на его долю. По соглашению выходящего (исключаемого) участника с оставшимися участниками ООО выплата ему стоимости имущества может быть заменена выдачей имущества в натуре.
Как видим, «законодатель, в качестве общего правила, предусматривает выплату стоимости доли выходящему участнику. В этом случае стоимость доли определяется из стоимости имущества общества, приходящегося на долю, а не исходя из номинальной стоимости» [23, С.61-62].
«У выходящего участника также имеется возможность получить при выходе не только стоимость имущества, приходящегося на его долю, в виде денежных средств, а и определенные вещи и иное имущество. При этом, решение вопроса о выдаче имущества в натуре целиком и полностью ложиться на общество и выходящего участника путем достижения соглашения между ними» [18, С.214].
Кроме того, «законодатель разрешает ООО предусмотреть в учредительных документах возможность осуществления выходящему участнику иной выплаты по сравнению с выплатой стоимости части имущества общества, соответствующей доле участника в уставном фонде ООО» [15, С.12].
Исходя из ранее изложенного, можно сделать вывод о том, что в уставе конкретного ООО может быть предусмотрена возможность выплаты выходящему участнику меньшей или большей суммы, чем стоимость его доли.
Причитающаяся выходящему (исключаемому) участнику часть имущества ООО или ее стоимость определяются, если иное не установлено Президентом Республики Беларусь, по балансу (книге учета доходов и расходов), составляемому на момент его выбытия, а причитающаяся ему часть прибыли – на момент расчета (ст. 103 Закона «О хозяйственных обществах»).
Следует отметить, что белорусский законодатель в указанном выше случае, «предусматривая определение стоимости доли по балансу, не разъясняет при этом, что он вкладывает в понятие «балансовой стоимости доли».
Указанное же понятие может трактоваться двояко: исключительно как стоимость активной части баланса, приходящегося на долю, либо как стоимость чистых активов ООО, приходящихся на соответствующую долю.
По мнению Я.И. Функа первый вариант несправедлив, так как «при достаточно высокой стоимости активов общества может возникнуть ситуация, когда обществу необходимо будет расплатиться как со своими кредиторами, так и с оставшимися участниками общества, если они также пожелают выйти. В этой ситуации, безусловно справедливой, как с обыденной, так и с правовой точки зрения является выплата выходящему участнику стоимости его доли, соответствующей стоимости чистых активов, приходящихся на долю. В этом случае интересы внешних кредиторов при выходе участника «не страдают», так как участник не может «забрать» больше имущества, чем свободно от претензий кредиторов» [33, С.329].
С точки зрения права не менее важным является вопрос о моменте расчета стоимостного выражения доли исходя из стоимости чистых активов, приходящихся на него. Как помним, момент расчета стоимости доли определяется моментом выхода участника из ООО, которым является дата подачи (поступления) в общество заявления о его выходе либо иная указанная им в заявлении дата выхода, но не ранее даты подачи (поступления) заявления.
Закрепление указанных норм законодательным путем представляется достаточно правильным, так как если момент расчета стоимости доли определить после подачи участником общества заявления, то это может повлечь за собой злоупотребления со стороны ООО. Например, общество может снизить стоимость чистых активов путем «специально образованных внешних заимствований», которые после расчета с вышедшим участником могут быть определенным образом прекращены не в ущерб интересам общества.
К определению момента расчета части прибыли, причитающейся участнику, применяется несколько иной подход. Причитающаяся участнику часть прибыли определяется моментом расчета с участником. А момент расчета представляет собой дату выплаты выходящему участнику стоимости имущества или выдачи имущества в натуре.
«Определение законодательно именно данного момента объясняется тем, что если зафиксировать стоимость доли именно датой подачи заявления о выходе, а реально выплатить ее в течение года с даты подачи заявления о выходе, то фактически на протяжении года ООО будет пользоваться денежными средствами выходящего участника, «а за это необходимо платить» (причем стоимость его доли от результата использования указанных денежных средств не изменяется не только в сторону уменьшения, но и в сторону увеличения). Как известно, на этой позиции стоит и гражданский законодатель Республики Беларусь: капитал приносит именно другой капитал, то есть в отношении таких капиталистических организаций, как общество с ограниченной ответственностью и общество с дополнительной ответственностью доход возникает именно благодаря использованию их имущества, а не благодаря работникам» [33, С.330].
Действующее белорусское законодательство предусматривает, что общество в любом случае должно произвести расчет с выходящим участником за использование, причитающихся ему денежных средств.
С учетом ранее изложенного можно говорить о возникновении следующей ситуации: лицо с момента подачи (поступления) заявления не считается участником общества, в связи с чем прекращается доля такого лица в уставном фонде ООО (как имущественное право), взамен вышедший участник приобретает имущественное право требовать от общества выплаты стоимости доли либо передачи ему имущества соразмерной стоимости. Данное право у вышедшего лица возникает по истечении установленного предельного срока для выплаты доли обществом.
По этой причине дальнейшие правоотношения, возникшие между вышедшим участником и обществом, можно определить как отношения между должником и кредитором. К данной ситуации применяются общие нормы гражданского права в части взыскания задолженности. Т.е., выбывший участник являющийся уже кредитором, вправе требовать защиты своих имущественных интересов в судебном порядке. Кроме того, как и любой иной кредитор выбывший участник приобретает право возбудить процедуру экономической несостоятельности (банкротства).
Законодательством установлено, что конкретная дата выплаты вышедшему участнику стоимости имущества или выдачи ему имущества в натуре, определяется решением общего собрания участников ООО по истечении финансового года.
Необходимость законодательного закрепления указанных норм обусловлено тем, «чтобы общество могло бы выполнить взятое на себя обязательство перед кредиторами исходя из полного состава имущества общества (так как общество заключало соответствующие договоры или совершало иные сделки исходя из определенного стоимостного и натурального выражения своего имущества и не предполагало, что данное имущество сократится)» [30, С.101]. При этом общество будет на себя брать обязательства на следующий год, уже зная о том, что его имущество будет меньше, чем в предыдущем году, а следовательно, будет реально представлять, в какие обязательства ему вступать, а от чего отказаться.
Анализируя статью 103 Закона «О хозяйственных обществах», можно говорить о том, что законодатель устанавливает, в некоторой степени, «правовые ограничители» с целью обеспечения защиты прав как общества, так и вышедшего участника. Можно выделить следующие «правовые ограничители»:
— расчет должен быть проведен по окончании финансового года, в котором участник вышел из общества (т.е., в новом финансовом году);
— расчет должен быть осуществлен после утверждения отчета за год, в котором было подано заявление участника (опять же в новом финансовом году);
— расчет должен быть произведен в срок до 12 месяцев со дня подачи заявления о выходе.
Как видно, первые два условия определены с целью защиты прав ООО, а третье – вышедшего участника.
На первый взгляд стремление законодателя защитить права как общества, так и участника, весьма «похвально».
Вместе с тем, одновременное выполнение перечисленных условий («правовых ограничителей») на практике в отношении конкретного общества будет, по мнению автора, проблематичным. Т.е., выполнение одного или двух условий, может влечь за собой нарушение иных условий.
Так, например, заявление о выходе подается участником 1 января 2011 года. Согласно законодательству расчет с вышедшим участником должен быть производен по окончании финансового года, т.е. после 31 декабря 2011 (первое условие), а также после утверждения общим собранием годового отчета. Общее же собрание участников общества будет проведено ближе к марту месяцу 2012, т.е. ко дню сдачи годового отчета, так как в первые дни января месяца 2012 года баланс и годовой отчет готовы еще не будут. Т.е., причитающиеся вышедшему участнику выплаты, будут произведены в конце марта либо в начале апреля 2012. Соблюдая, в данном случае, требование «первого» и «второго» условия ООО тем самым нарушает «третье» условие о сроке выплаты в течение 12 месяцев.
Между тем, как отмечалось ранее, вышедший участник приобрел в отношении общества права кредитора, в том числе и право требовать судебной защиты своих имущественных прав. Т.е., при наличии просрочки общества по произведению выплат вышедший участник вправе обратиться в суд с иском о взыскании задолженности, кроме того, в исковом заявлении бывший участник вправе потребовать и возмещения убытков, понесенных в связи с неосуществлением выплат.
Данная ситуация, не согласуется с экономическими интересами общества. Выходом из нее может послужить правовое несовершенство той же статьи 103 Закона «О хозяйственных обществах», которая говорит о том, что выплаты стоимости имущества или выдача имущества в натуре выходящему участнику ООО производятся по окончании финансового года и после утверждения отчета за год, но не позднее 12-ти месячного срока, если иное не предусмотрено уставом ООО.
Исходя из буквального толкования статьи 103 можно сделать следующий вывод:
ООО в своем уставе может предусмотреть иные, отличные от Закона «О хозяйственных обществах», условия выплаты стоимости имущества или выдачи имущества в натуре. Например, предусмотреть, что расчеты с вышедшим участником производятся через пять, десять лет, либо до истечения финансового года и утверждения отчета и т.д.
Определяя источники выплат вышедшему участнику, отечественный законодатель одновременно затрагивает и вопросы связанные с уставным фондом.
Стоимость имущества вышедшего (исключенного) участника общества выплачивается за счет разницы между стоимостью чистых активов этого общества и его уставным фондом. В случае, если такой разницы недостаточно для выплаты стоимости имущества вышедшему (исключенному) участнику ООО, общество обязано уменьшить свой уставный фонд на недостающую сумму (ч. 7 ст. Закона «О хозяйственных обществах»).
В этом вопросе автор разделяет точку зрения Я.И. Функа, который полагает, что «источником стоимости доли является имущество общества. При этом в качестве общего правила уставной фонд, а точнее его величина, к указанному процессу отношения не имеет, так как выплата выходящему участнику стоимости его доли осуществляется за счет активов общества (его имущества), а уставной фонд по бухгалтерскому учету относится к пассивам общества. Таким образом, формально, да и фактически, выплата выходящему участнику стоимости его доли напрямую связана с размером уставного фонда. Уставной фонд только исходя из факта выхода соответствующего участника уменьшению не подлежит. При этом фактически (хотя это полностью вытекает из сути ст.103 Закона) доля выходящего на какой-то момент времени переходит к обществу, которое ее тут же распределяет между оставшимися участниками. Тем самым в связи с выходом участника уставной фонд общества не изменяется, а происходит лишь перенаправление долей в уставном фонде. Тем самым в связи с выходом участника запрещено диспропорциональное распределение его доли между остальными участниками. Переход к одному или нескольким из оставшихся участников дополнительно какой-либо части доли должен осуществляться в общеустановленном порядке: на основе договора купли-продажи, мены, дарения и т.д. При этом указанный процесс должен происходить после того, как общество зафиксирует новое соотношение долей между оставшимися участниками в связи с выходом соответствующего участника» [33, С.341].
Хронологически общество вначале получает право на долю, и лишь затем рассчитывается за это право, но это не меняет суть рассматриваемых отношений, так как чтобы определенное имущественное право перешло от одного лица к другому лишь после расчета за это право, необходимо особое указание в договоре или законодательстве, а оно в рассматриваемом случае отсутствует.
Следовательно, перед нами отношения дарения и, безусловно, опять возникает проблема, связанная с тем, что отношения дарения между коммерческими организациями запрещены.
Учитывая то, что общество является коммерческой организацией и среди его участников также могут быть коммерческие организации, возникает конфликт между положениями Закона «О хозяйственных обществах» и ГК, который, по мнению автора, все-таки должен решаться в пользу Закона «О хозяйственных обществах». Однако указанный Закон по своей юридической силе не выше ГК, как раз наоборот, но если не допустить распределения доли общества (имеется в виду доли вышедшего участника), в том числе и между оставшимися участниками — коммерческими организациями, то в этой ситуации «будет не соблюдена природа отношений», то есть иные участники общества получат большую долю в обществе безо всяких на то оснований (если доли вышедшего участника распределять только между ними), а в некоторых обществах, участниками которых являются лишь коммерческие организации, возникнет и вовсе нелепая ситуация, например, если в рассмотренном нами выше случае два оставшихся участника являются именно коммерческими организациями, то если не допустить распределения между ними доли в уставном фонде вышедшего участника и при этом никак не определиться с судьбой указанной доли, то уставный фонд соответствующего общества будет равен 60 %, что не соответствует ни столько праву, сколько «математике и логике», в силу которых целое всегда должно быть равно единице (то есть 100 %), а не части (60 %).
Кроме того, указывая на дарение обществом доли вышедшего участника оставшимся участникам и видя, что эта доля имеет определенное стоимостное выражение, представленное прежде всего номинальным вкладом в уставной фонд, в силу чего стоимость доли в уставном фонде, принадлежащая оставшемуся участнику, по номиналу увеличивается, необходимо обратить внимание и на то, что стоимость чистых активов общества, приходящихся на долю соответствующего оставшегося в обществе участника, остается неизменной. В рассмотренном нами примере доля каждого из двух оставшихся участников увеличивается с 30 % до 50 % в уставном фонде размером, например, 10 млн. белорусских рублей в стоимостном выражении, с 3 до 5 млн. белорусских рублей. Однако стоимость чистых активов общества, которые в определенном смысле и отражают, по мнению законодателя, действительную стоимость имущества общества (хотя мы и не солидарны с данным взглядом), приходящуюся на 50 % доли в уставном фонде, в рамках «новой имущественной конфигурации» будет равна стоимости чистых активов, которые приходились раньше на долю в 30 %. Следовательно, с указанных позиций никакого изменения не произошло, поэтому можно поставить под сомнение сам факт наличия дарения со стороны общества в пользу участника. Однако указанное сомнение, по мнению автора, должно «растворяться» в силу того, что стоимость чистых активов, приходящихся на долю, еще не отражает существа имущественного права, которое и составляет определенную долю. Данное имущественное право, прежде всего, характеризует право на часть прибыли (дивиденд) и право на часть имущества общества, оставшегося после расчета с кредиторами при ликвидации общества. Причем первое право, безусловно, возрастает в объеме, хотя может и не быть реали-зованным через абсолютную цифру. Кроме того, возрастает и номинальное выражение доли. При этом стоимость чистых активов общества может не отражать реальной стоимости общества. И наконец, в рассмотренном нами примере доля в 50 % уставного фонда, безусловно, дает больше возможностей, связанных с контролем участника над обществом и с распределением доходов от деятельности общества. Следовательно, она с любых позиций более привлекательна, чем доля в 30 %, которая, если не блокироваться с иным участником, практически ничего не дает ее обладателю при определении судьбы общества. Исходя из изложенного, автор остается на своей позиции, связанной с тем, что при выходе участника фактически происходит дарение со стороны общества доли выходящего участника остальным его участникам.
При этом автор основывается на том, что в силу природы института выхода участника из состава ООО в белорусской правовой системе положениями ГК Республики Беларусь о запрете отношений дарения между коммерческими организациями в рассматриваемом случае можно пренебречь.
Правда, из этого конфликта возможен еще один выход, связанный с тем, что, признав общество лицом, приобретшим долю вышедшего участника, можно применить к рассматриваемым отношениям ст. 100 Закона Республики Беларусь «О хозяйственных обществах», в силу которой общество в течение одного года со дня приобретения им доли своего участника в уставном фонде общества может не только распределить эту долю между всеми участниками общества пропорционально их долям в уставном фонде, но и продать ее, осуществив преимущественное право приобретения доли в уставном фонде общества в порядке, установленном ст. 98 Закона Республики Беларусь «О хозяйственных обществах».
И, несмотря на то, что последний вариант кажется логичным и даже в определенных случаях более законным, чем первоначально изложенный, по мнению автора, он все-таки не должен применяться, так как произойдет смешение между институтом продажи участником своей доли в уставном фонде и институтом выхода участника из состава общества. По своим экономическим целям и даже экономическим последствиям (правда, лишь в определенных случаях) оба института могут быть сходны, однако белорусский законодатель описывает рассматриваемые экономические явления именно с точки зрения двух правовых институтов, а не одного, следовательно, он видит между ними определенные отличия. Значит, если он напрямую не предусмотрел возможности при выходе из общества участника, чтобы общество осуществило продажу указанной доли, то, безусловно, такая продажа напрямую не возможна, поэтому возвращаемся к тезису о том, что должно произойти именно распределение доли вышедшего участника между оставшимися участниками. Однако уставный фонд конкретного общества не может быть менее единицы, то есть не может быть представлен частью, а значит, оставшиеся участники должны дополучить определенный процент доли вышедшего участника. И по мнению автора, более целесообразным и более близким к пониманию Закона Республики Беларусь «О хозяйственных обществах» будет распределение соответствующей доли между оставшимися участниками безвозмездно.
Правда, еще более верный вариант мог быть в той ситуации, если бы законодатель предусмотрел в связи с выходом соответствующего участника уменьшение размера уставного фонда общества на номинал его доли. В этом случае оставшиеся участники все равно увеличили бы размер своей доли на размер доли вышедшего участника, однако стоимостное выражение принадлежащей им доли никак не изменилось бы. Так, в рассмотренном ранее примере, если стоимость уставного фонда общества равна 10 млн. белорусских рублей, то при выходе участника, которому принадлежит доля в размере 40 %, доли остальных двух участников все равно бы увеличились с 30 до 50 %, однако стоимостное выражение их новой доли оставалось бы равным стоимостному выражению их прежней доли: 30 % уставного фонда по номиналу были равны 3 млн. белорусских рублей и 50 % уставного фонда по номиналу также будут равны 3 млн. белорусских рублей. Если бы размер уставного фонда в такой ситуации в связи с выходом участника (имеется в виду его номинал) уменьшался до величины меньшей, чем минимальный размер уставного фонда, то оставшиеся участники должны были бы одновременно с уменьшением уставного фонда в связи с выходом участника увеличить его как минимум до минимально необходимой величины за счет своих личных взносов. Однако указанный вариант в действующем белорусском праве не предусмотрен, а значит, по нашему мнению, вернуться необходимо именно к варианту распределения доли в уставном фронде вышедшего участника между оставшимися участниками.
В части восьмой ст. 103 Закона «О хозяйственных обществах» рас-сматривается ситуация, когда вклад в уставный фонд вышедшего участника был частично или полностью сформирован за счет передачи им обществу права пользования определенным имуществом в течение определенного срока.
При этом, если срок пользования соответствующим имуществом не истек, то указанное имущество по общему правилу остается в пользовании общества в течение того срока, на который оно было передано обществу.
Однако, имеются исключения из общего правила, связанные с тем, что иное, то есть возврат вышедшему участнику его имущества, может быть предусмотрено либо учредительными документами общества, либо решением его общего собрания, принятым единогласно без учета голосов, принадлежащих выходящему участнику.
«С точки зрения правовой природы отношения по внесению вклада в виде передачи обществу права пользования соответствующим имуществом означают заключение между участником и обществом договора имущественного найма (иначе договора аренды), в рамках которого в качестве арендной платы и выступает имущественное право, оформляемое в виде доли участника (доли в уставном фонде общества). Если участник получил за право пользования имуществом имущественное право (долю в полном объеме), иначе говоря, арендная плата была выплачена сполна заранее, то общество должно иметь право пользоваться соответствующим имуществом в течение всего срока, определенного учредительными документами (определенного в договоре). При этом нет никаких оснований для досрочного расторжения такого договора (для одностороннего изъятия участником своего имущества). Следовательно, по общему правилу выбывший участник может забрать у общества свое имущество лишь по истечении срока имущественного найма (срока аренды). Причем на указанный срок, естественно, не оказывает никакого влияния то обстоятельство, что лицо прекратило свое участие в соответствующем обществе, так как перед нами две абсолютно разных правовых связи (два абсолютно разных правоотношения), хотя и с одними и теми же участниками, а значит, отношения найма не должны прекращаться (или изменяться) в связи с тем, что прекратились отношения участия.
Однако, учитывая, что несмотря на самостоятельность данных отношений, они все-таки в своем изначальном виде «выходят из одной первоосновы» (порождены именно участием соответствующего лица в обществе), то законодатель и допустил возможность изъятия из общего правила: прекращение отношений имущественного найма в связи с прекращением отношений участия. Другими словами, участник может «забрать» у общества переданное ему в пользование имущество, но лишь при условии если изначально в учредительных документах была предусмотрена такая возможность. При этом указанная возможность может появиться в учредительных документах не только в момент непосредственного учреждения общества, когда за соответствующее положение все учредители должны проголосовать единогласно (то есть все должны согласиться, что в случае выхода участника из общества определенным образом интересы общества могут быть ущемлены тем, что участник прекратит раньше срока возможность общества пользоваться определенным имуществом), но и в период деятельности общества, когда положения устава общества могут быть по общему правилу изменены большинством в две трети голосов участников общества, а в силу этого возможно злоупотребление со стороны лица или лиц, обладающих двумя третями голосов участников, внесших указанный вид вклада и собирающихся выйти из общества.
Указанное выше положение законодателя кажется не совсем логичным, тем более учитывая, что он дает возможность обществу в лице его общего собрания прекратить использование обществом имущества, но лишь в случае если за это проголосовали все без исключения участники общества (при этом лицо или лица, которые вышли из состава общества, естественно, в голосовании участия не принимают, так как они уже не являются участниками общества).
Однако законодатель видит два пути изъятия из общего правила, поэтому они оба рассматриваются как законные (правда, в ситуации, когда учредительные документы определенного общества будут изменены необходимым образом именно по воле соответствующего участника, который затем выходит из состава участников общества, подобное изменение можно попытаться признать недействительным, базируясь на ст. 9 ГК Республики Беларусь — исходя из злоупотребления определенным участни-ком своим правом)» [33, С.342].
Рассматривая изъятия из общего правила, нельзя не указать на то, что, по нашему мнению, самая большая проблема в этом случае связана с возможным признанием невнесения соответствующим участником своего вклада в уставный фонд в ситуации, когда общество не использовало переданное ему имущество в течение срока пользования. По мнению автора, с доктринальных позиций можно стать и на подобную точку зрения, однако ее реализация приведет к тому, что соответствующее общество можно будет ликвидировать, так как оно в таком случае несвоевременно сформировало свой уставный фонд (это тем более актуально в связи с тем, что белорусское законодательство содержит прямое указание на такое основание ликвидации юридического лица, как несформирование его уставного фонда в минимальном размере в установленные законодательством сроки). Исходя из изложенного, по мнению автора, если законодатель разрешает указанный выше вид вклада в уставный фонд общества и при этом не связывает его внесение с каким-то особым порядком формирования уставного фонда по срокам (а имущество может передаваться обществу в пользование и, например, сроком на 5 лет, а по общему правилу уставный фонд общества должен быть сформирован до истечения года с момента его государственной регистрации), то, по мнению автора, нельзя признать невнесенным полностью вклад соответствующего участника и уж тем более должна быть исключена подобная ситуация из оснований ликвидации общества.
При этом необходимо обратить внимание и на конструкцию части восьмой ст. 103 Закона «О хозяйственных обществах», в которой указывается, что иное по сравнению с сохранением имущества в пользовании общества в течение срока, на которое оно было передано, может быть предусмотрено учредительными документами общества или решением общего собрания. Причем законодатель не указывает, что он понимает «под иным», а следовательно, можно предположить, что в учредительных документах общества или в решении его общего собрания может предусматриваться, что вышедший участник может получить свое имущество раньше срока, на который оно передано обществу, однако при этом одновременно уменьшается та часть имущества, на которую он вправе претендовать при выходе из общества.
В связи с этим еще раз подчеркнем, что, по мнению автора, признавать в создавшейся ситуации невнесенным полностью вклад нельзя, а значит, нельзя будет признать и то, что у соответствующего участника, выходящего из общества, доля в уставном фонде меньше того размера, который отражен в учредительных документах.
Однако, наверное, можно предусмотреть в учредительных документах общества, что указанному лицу при его выходе выплачивается лишь так называемая оплаченная часть его доли, то есть он имеет право получить стоимость чистых активов общества, приходящихся именно на ту части доли, которая была «покрыта» сроком пользования имуществом, умноженным на соответствующую ставку арендной платы. Тем самым общество выплачивает участнику лишь то, что реально принесло определенные плоды и доходы обществу, так как в связи с тем, что общество не пользуется определенным имуществом в течение определенного срока, участник не имеет права при выходе претендовать на то, что его вклад «не заработал».
Рассматривая указанное выше положение, необходимо отметить, что, по мнению автора, такой подход может содержаться лишь в учредительных документах общества и его нельзя будет реализовать в рамках решения общего собрания участников, так как в первом случае речь можно вести о том, что обе стороны обязательства — и общество и его участник — согласятся с подобной оценкой доли участника и это является их сознательным выбором. Во втором случае это будет одностороннее изменение обязательства со стороны общества без учета мнения второй стороны обязательства — вышедшего участника, так как он в общем собрании не может принять участия.
Правда, в связи с тем, что учредительные документы общества, точнее его устав, могут быть изменены по общему правилу и двумя третями голосов участников, возможна ситуация, когда выходящий участник будет голосовать против соответствующего изменения устава или не будет участвовать в определенном голосовании, в рамках которого именно ему в связи с выходом будет уменьшена доля, а следовательно, не будет согласования воль сторон обязательства на выплату меньшей стоимости (не-смотря на то, что изначально доля соответствующего лица будет учитывать и ту стоимость арендной платы, когда общество не пользовалось определенным имуществом).
Исходя из изложенного, можно констатировать определенную проблематичность предполагаемого автором варианта. Возможность его применения будет зависеть либо от прямого изменения законодательства, которое разъяснит, какие варианты «иного подхода» имел в виду законодатель при описании рассматриваемого явления, либо от наличия устойчивой судебной практики, которая позволит определенным обществам с ограниченной ответственностью (обществам с дополнительной ответственностью) предусматривать в своих учредительных документах возможность выплаты вышедшему участнику лишь той части его доли, которая «оплачена арендной платой за период пользования обществом соответствующим имуществом».
«Достаточно значимой и вызывающей определенные трудности категорией дел, рассматриваемых Хозяйственным судом г. Минска, являются споры, связанные с применением условий учредительства юридических лиц, в основном, обществ с ограниченной (дополнительной) ответственностью и акционерных обществ.
В последнее время наибольший удельный вес составляли споры: 1. о признании недействительным решения органа юридического лица (общего собрания) об исключении гражданина из числа учредителей (участников) коммерческой организации; 2. о понуждении к принятию мер по внесению соответствующих изменений в учредительные документы и их государственной регистрации.
Ряд рассмотренных дел касался взыскания стоимости доли в уставном фонде, реализации участниками преимущественного права покупки долей (акций), расторжения учредительного договора, наследования долей в уставном фонде.
Рассмотренные судом дела показывают, что участники обществ с ограниченной (дополнительной) ответственностью не всегда ясно представляют себе, каким способом прекратить свое участие в них, какие правовые последствия для них повлечет избранный ими порядок.
«З» обратился с иском к Обществу с ограниченной ответственностью «Э» о взыскании 18 774 927руб. задолженности по выплате причитающейся части чистой прибыли за период 2004 г. и процентов за просрочку выплаты.
Ответчик иск не признал. Согласно уставу ООО «Э» уставный фонд общества составил 4 700 000 руб. Доля каждого участника — 20% , что составляет 940 000 руб.
Между «З» и четырьмя другими участниками общества 25 мая 2004 г. был заключен и нотариально удостоверен договор, в соответствии с которым «З» продал покупателям принадлежащую ему долю в уставном фонде общества по 5% каждому. Доля продана за 940 000 руб.
Как установил суд, в тот же день, но после подписания договора «З» подал заявление о выводе его из состава учредителей ООО «Э» на основании указанного договора купли-продажи доли. Во второй половине дня состоялось собрание участников ООО «Э», на котором были рассмотрены вопросы выхода «З», приобретении принадлежащей ему доли в уставном фонде, перераспределении долей между оставшимися участниками и выплате части прибыли «З».
Было решено вывести «З» из состава участников общества, приобрести оставшимися участниками его долю и выплатить часть прибыли за 2004 г. — 13 496 153 руб.
«З» получил от участников — покупателей его доли 940 000 руб.
Суд отказал в удовлетворении исковых требований по следующим основаниям. В соответствии со ст. 93 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК) участник общества с ограниченной ответственностью вправе в любое время выйти из общества независимо от согласия других его участников. Часть 2 ст. 64 ГК устанавливает, что в случае выхода участника хозяйственного общества из состава участников ему выплачивается стоимость части имущества общества, соответствующая доле этого участника в уставном фонде, а также часть прибыли, приходящаяся на его долю. Таким образом, право требования части прибыли за 2004 г. ГК связывает с выходом участника из общества.
Решение собрания участников ООО «Э» от 25 мая 2004 г. о выплате истцу части прибыли за 2004 г. суд не принял в качестве основания для возникновения права требования, т.к. решение не соответствовало положениям ч.2 ст. 64 ГК. Оно могло быть принято в отношении вышедшего участника, а не продавшего свою долю. На данных основаниях, поскольку «З» продал свою долю в обществе, у него нет права требования, основанного на положениях законодательства о выходе участника из состава общества, и его требования в части взыскания дивидендов за 2004 г. неправомерны.
Суд, принимая решение об отказе, исходил из того, что истец осуществил продажу (уступку) своей доли в уставном фонде, а не вышел из состава участников.
Решение суда первой инстанции не обжаловалось.
Данная ситуация представляет интерес и требует более пристального внимания, поскольку на практике возможны случаи продажи участниками долей другим участникам по «заниженной» цене, сформированной с учетом (с гарантией) сохранения у продавца права на получение кроме стоимости доли также части прибыли. Участники общества — покупатели не всегда могут предложить продавцу устраивающую его цену, которую он назначает с учетом фактора прибыльности предприятия.
Предметом иска ОАО «К» к ООО «Т» явилось требование понудить общество совершить все необходимые действия по государственной регистрации изменений в составе участников в связи с выходом ОАО «К» из состава его участников.
Согласно учредительным документам ООО «Т» его участниками являлись ОАО «К» с долей 70 % уставного фонда и гражданин Д. с долей 30 %.
В ходе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции было установлено, что в производстве хозяйственного суда имелось дело по иску к ООО «Т» другого участника общества — гражданина Д. с аналогичным требованием о понуждении общества к совершению действий по государственной регистрации фактически осуществленных изменений состава участников общества в связи с выходом гражданина Д. из состава участников.
В соответствии с п. 21 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 19.05.2005 № 19 «Об отдельных вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением условий учредительства юридических лиц и законодательства о хозяйственных обществах» выход из состава участников общества не связывается ни с решением собрания, ни с внесением изменений в учредительные документы. В связи с этим моментом выхода участника из состава участников общества является дата подачи заявления о выходе.
Как выяснилось в ходе судебного разбирательства, оба участника ООО «Т» практически одновременно заявили о своем выходе из состава участников, а директор общества снял с себя полномочия. Таким образом, возникла ситуация, когда общество фактически лишилось исполнительного органа, а оба его участника вышли из состава участников общества с даты подачи своих заявлений.
Пунктом 11.1 учредительного договора ООО «Т» было установлено, что договор прекращается, если в обществе остается менее двух участников. Из п. 12.6 устава общества следовало, что внесение в устав изменений и дополнений, принятие решений о реорганизации или ликвидации общества относится к компетенции собрания участников общества. Согласно п. 3 ст. 90 ГК вышеуказанные вопросы находятся в исключительной компетенции общего собрания участников общества и не могут быть переданы им на разрешение исполнительного органа общества.
В сложившихся обстоятельствах понуждение юридического лица к совершению действий по государственной регистрации изменений в учредительных документах было признано апелляционной инстанцией невозможным. Как указал суд, заявления о выходе участников из состава общества не могут быть рассмотрены на собрании участников, поскольку все участники вышли из общества. Изменения в учредительные документы без принятия соответствующих изменений решением общего собрания участников не внесены и не могут быть внесены. Кроме того, в связи с прекращением действия отсутствует учредительный договор, который является обязательным документом для регистрации общества с ограниченной ответственностью. Что касается полномочного исполнительного органа юридического лица (директора) для осуществления действий по регистрации, то он не может быть назначен вследствие устранения участников от участия в обществе.
Решение суда первой инстанции об удовлетворении исковых требований о понуждении общества к совершению действий по государственной регистрации фактически осуществленных изменений состава участников общества было отменено апелляционной инстанцией, в удовлетворении иска отказано. Постановлением Кассационной коллегии Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь постановление апелляционной инстанции оставлено в силе» [22, С.36-43].
Таким образом, отечественное законодательство предоставляет свободу выбора участия либо неучастия в обществе соответствующему лицу, о чем свидетельствуют соответствующие нормы ГК и Закона «О хозяйственных обществах». Указанное обстоятельство говорит о личной свободе всех участников имущественного оборота, которая предусматривает, что иные лица не вправе навязывать свою волю свободному и самостоятельному участнику имущественного оборота. В случае выхода (исключения) участника ООО доля этого участника переходит к обществу, а вышедшему (исключенному) участнику выплачивается стоимость части имущества этого общества, соответствующая доле этого участника в уставном фонде, если иное не предусмотрено уставом ООО, а также часть прибыли, приходящаяся на его долю. По соглашению выходящего (исключаемого) участника с оставшимися участниками ООО выплата ему стоимости имущества может быть заменена выдачей имущества в натуре.